20 тысяч рублей. Именно столько пообещали заплатить 23-летнему сушисту за поджог релейного шкафа на железной дороге. Деньги он не получил, но получил 15 лет колонии особого режима. Это лишь одна из историй.
Раскрываемость подобных преступлений – стопроцентная. Правосудие неотвратимо и без каких-либо поблажек на возраст или социальный статус. В специальном репортаже мы покажем, как ловят диверсантов и как складывается их дальнейшая судьба уже за решеткой.
Чуть больше суток ушло у оперативников ФСБ, чтобы найти подростков, которые подожгли вышку сотовой связи возле Кумертау. Этот задержанный даже не стал отпираться. А вот его товарищ не сразу оценил всю серьёзность положения, и это при таких-то доказательствах. Чего только стоит видео, которое они снимали для своих кураторов.
Подросткам грозит сразу две статьи: «Диверсия» и «Государственная измена». И здесь без каких-либо сантиментов.
Суды по столь тяжким статьям длятся не быстро, а куда дольше – сроки наказания. Алик Багаутдинов получил 15 лет заключения, из которых три года тюрьмы и оставшиеся 12 лет – колонии особого режима. И всё ради попытки заработать несколько тысяч рублей за поджог релейного шкафа на ж/д путях. Деньги, к слову, он получить так и не успел.
Не идейный, не фанатик: просто обычный парень, в одночасье ставший диверсантом и госизменником. На момент совершения преступления Алику было 23 года. Жил в Сибае, работал сушистом, строил планы на будущее с девушкой.
И здесь уже никто не смотрит и на возраст. Ответственность по таким статьям наступает с 14 лет. Избежать тюрьмы не получится и этому 16-летнему диверсанту. Его также через соцсети завербовали украинские спецслужбы. Правда, используя религиозные мотивы. Подросток собирался взорвать один из храмов в Уфе.
В террористическую деятельность подросток пытался вовлечь сверстников. Их также задержали.
Механизм вербовки всегда один и тот же – сообщение в соцсетях. Набор массовый на тех, кто попадёт на крючок. В 90% случаев среди желающих заработать. Сначала могут попросить выполнить какое-то простое задание, а дальше – уже посерьёзнее. Специалисты называют это эскалацией преступления.
Жизнь самого исполнителя кураторов не интересует.
Ещё один тренд последних лет – преступления под влиянием так называемых телефонных мошенников. Они крадут деньги у жертвы, а затем, обещая вернуть похищенное, превращают её в бомбу замедленного действия. Но за некую преступную услугу, опять же, против своей страны.
Единого социального портрета потенциального диверсанта не существует. В сети попадают и люди из вполне благополучных семей. Единственное, что их объединяет, – длительные сроки заключения.
Уж что-что, а времени продумать свою дальнейшую жизнь у молодого человека теперь предостаточно. На свободу он выйдет только в 2037 году. Впрочем, и после освобождения у осуждённых по таким статьям жизнь во многом ограничена. Это даже прописано в приговоре: «После отбытия основного наказания в виде лишения свободы установить следующие ограничения: не уходить из дома с 22 часов до 6 часов утра, не выезжать за пределы территории муниципального образования, где осуждённый будет проживать после отбытия лишения свободы, не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, и возложить обязанность являться в указанный орган два раза в месяц для регистрации».
Жизнь Алика могла бы сложиться совсем иначе, расскажи он тогда о преступном предложении кому-либо из близких или правоохранителям. Но он прошёл точку невозврата. Не исключено, что его куратор тем временем вербует очередного исполнителя, у которого пока ещё есть шанс сохранить свою жизнь.
