«Враг остается врагом»: как жили пленные немцы в Башкирии

Телеканал БСТ продолжает обратный отсчет до главного праздника страны серией репортажей о тех, кто приближал весну Победы. Сегодня мы расскажем историю военнопленных, чьи судьбу переплетены с  историями городов Башкортостана. Специальный репортаж Юлии Нигматуллиной.

Лягушонок Леха и вольный кабан Азамат – актеры кукольного театра рождаются в этой мастерской. Они оживают на маленькой сцене и спасают друзей, попавших в беду. Но сценарий жизни самого кукловода куда более драматичен. Юрий Лапшин – известный в городе Октябрьском художник, поэт, но не все знают, что иногда он подписывается другой фамилией – Арнольд. Юрий – сын венгерского военнопленного. Он родился в Башкирии после войны, сразу со статусом врага народа.

-Я даже не знаю, когда меня репрессировали. Оказывается, с самого рождения. То ли опасались, что я, выскочив на свет, сразу пойду записываться в Третий рейх. Но обид никаких не было. Было время, было нужно! Партия сказала: надо, народ ответил: есть!

Юрий Лапшин, художник, сын венгерского военнопленного

Своего отца – Яноша Арнольда – он видел лишь в младенчестве в лагере для военнопленных, куда они с матерью приезжали на свидания. Сохранилось стихотворение, которое в это время написал его отец на венгерском языке.

В годы войны и после близ Октябрьского располагалось сразу несколько лагерей для военнопленных – немцев, венгров, румын. Сейчас от бараков остались только руины. Юрию удалось разыскать и места захоронений. На одном из них он поставил небольшую плиту – изображение скорбящего ангела, но недавно прямо на него от ветра рухнул тополь.

Там же ни имен не писали, ничего, только номера. Экскаватором копали – оп, захоронение. Рыжий немец лежал в мешке, в подвале. Кости сохранились и рыжая борода.

Юрий Лапшин, художник, сын венгерского военнопленного

Вместе с другими военнопленными отец Юрия принимал участие в строительстве города, которое началось в 46-м году. В это время здесь было открыто крупное нефтяное месторождение – съехались нефтяники и строители со всего Союза. Пленных привлекали к строительству дорог, мостов и первых жилых домов.

Многие здания тех лет сохранились до сих пор, первая школа на 400 учеников, городской универмаг, первый клуб – ДК «Геофизиков». Также был обустроен парк с памятником Сталину, который уже в наше время заменили на памятник нефтянику. В городском музее открыта экспозиция под названием "барак", посвященная первостроителям города. Сохранились и рисунки одного из жителей: лошади в послевоенное время были в дефиците, и потому на подмогу рабочим отправили верблюдов.

Пригнали из Казахстана верблюдов – они не выдержали наших суровых зим и пали. Люди жили в землянках, без отопления. Животные не выдержали, но люди выдержали все.

Ирина Медведева, директор Октябрьского историко-краеведческого музея им. А.П. Шокурова

Это одно из самых известных зданий города Октябрьского – Дом техники нефтяников, сейчас это Музыкальный колледж. Его строительство было начато в 1950-м году, в том числе при участии военнопленных, которые копали котлован под фундамент. Здание было возведено в эпоху конструктивизма, когда отдавалось предпочтение формам, например, в виде корабля, трактора. Если посмотреть на него сверху, то можно увидеть, что его корпуса напоминают крылья самолета.

По рассказам старожилов, к концу 40-х годов военнопленные в городе уже были расконвоированы.

Они ходили свободно по городу, обменивали прищепки на хлеб, где-то какие-то выполняли работы, рукодельничали, зарабатывали, как и все люди. Конвоя уже не было. Это был не тот лагерь, в котором содержали наших советских граждан, – сжигали в камерах и уничтожали.

Юрий Корольков, председатель Совета ветеранов (пенсионеров) войны, труда, вооруженных сил и правоохранительных органов г. Октябрьского

Однако мнение о том, что весь Октябрьский построили пленные сильно преувеличено, считает бывший глава администрации города Юрий Корольков. Им доверяли лишь черновую работу.

Гораздо более весомый вклад в строительство города внесли не пленные фашисты, а так называемые советские немцы, которые к началу войны жили в России почти два века, со времен Екатерины II. На территории Союза существовала социалистическая республика Немцев Поволжья. В 41 году указом Президиума Верховного совета все советские немцы были репрессированы – их принудительно выселили с мест проживания и отправили в так называемые трудовые армии. Среди них была и 16-летняя Роза Шторк.

Из девушек-немок в городе Октябрьском были сформированы бригады каменщиков, лесорубов, маляров. Трудармейцы жили в землянках, выполняли тяжелую физическую работу. Внучка Юлия едва сдерживает слезы, вспоминая об этом периоде жизни бабушки.

Для бабушки это был очень тяжелый период жизни. Она очень стеснялась того, что она немка. Она без вины виноватая осталась. Хотя они бы никогда не перешли на сторону врага, они были патриотами своей родины. Но, к сожалению, сложилось так.

Юлия Вахрамова

Розу Шторк, в замужестве Щипилину реабилитировали в 91-м году и даже выдали удостоверение, где в праве получения льгот приравняли к участникам Великой Отечественной войны. По словам родных, она до самой смерти с трепетом хранила эти документы. Сейчас внуки Розы Шторк переехали в один из тех домов, которые она строила.

Стены очень толстые – строились основательно, дома очень качественные. Здесь можно жить и жить. Для меня это очень важно, потому что тем самым мы сохраняем память о нашей бабушке.

Юлия Вахрамова

В этом же квартале живет и Волдемар Греб – председатель центра немецкой культуры. Вспоминает, как сам в качестве электрика участвовал в возведении этих домов. Работали по 10-12 часов в день, на объекты их привозили в так называемом собачьем ящике.

Грузовик, тентом накрытый, голый кузов, брезент только от дождя. Поэтому "собачий ящик" по аналогии с "собачьим холодом".

Волдемар Греб, председатель Центра немецкой культуры г. Октбярьского

А это уже Уфа, действующая колония в Черниковке. Здесь содержали  рядовых немцев, для офицеров и особо опасных фашистов были отдельные лагеря, рассказывает ветеран уголовно-исполнительной системы Мечислав Дацив. На территории до сих пор сохранились бараки, которые строили и в которых жили военнопленные.

Сам Мечислав Михайлович немцев в колонии не застал, пришел сюда чуть позже, но хорошо помнит рассказы одного из коллег, который работал с пленными.

Он с молоточком ходил и по пяткам стучал. Если двигается, значит живой. Не секрет, что около 300 тысяч военнопленных умерли в лагерях, особенно, в первые годы, были истощены, не были готовы к нашим морозам, не по сезону были одеты. Они же не готовились к такой длительной войне.

Мечислав Дацив, ветеран уголовно-исполнительной системы

В наших лагерях немцев даже лечили. В Ишимбае, например, для них работал целый госпиталь. Интересно, что общая смертность пленных на территории Советского Союза составила менее 15 процентов, в то время как в плену у нацистов погибли почти 60 процентов наших сограждан.

Среди военнопленных были немцы, которые осуждали Гитлера и всю эту войну, а были и те, которые преданы были этой диктатуре. Между ними на этой почве были конфликты.

Мечислав Дацив, ветеран уголовно-исполнительной системы

В музее УФСИН хранится рассекреченное недавно личное дело Пауля Иоганна Шульца – немецкого унтер-офицера, который отличался особой жестокостью, командовал расстрелами мирных советских жителей. На его счету более 60-ти жизней, в том числе женщин и детей.

Он занимался тем, что на оккупированных территориях жег деревни, убивал мирных жителей, затем попал в плен, был направлен в Башкирию. Классический такой фашист, но, как и все сверхлюди, отрабатывал тут с тачкой, лопатой и киркой. Отстраивал всё, что разрушили его соратники.

Инна Чернышёва, старший инспектор отдела воспитательной и социальной работы с личным составом УФСИН России по Республике Башкортостан

Печатная машинка «Олимпия». Была привезена в Уфу с Лубянки, стояла в одном из кабинетов НКВД. На ней печатались приказы, документы личных дел. И, возможно, именно эти клавиши решили чью-то судьбу.

Еще одна известная в Уфе колония №9 в Сипайлово. Здесь содержали интернированных и репрессированных всех национальностей. Недавно в ходе земляных работ на территории колонии сотрудники обнаружили немецкую фляжку.

Мальчишки кричат: немцев ведут, немцев ведут. Все прыгнули к дороге. Я не запомнила лиц – все серое, форма серая, неприятное такое зрелище.

Маргарита Агеева, краевед

Сейчас это оживленная улица Калинина, а в 40-е здесь были всего пара деревянных домиков и пустырь. Краевед Маргарита Агеева выросла в Черниковке и своими глазами видела, как пленных водили на стройку здания по соседству.

Конечно, отношение к немцам было неоднозначное. Кто-то в них камни бросал, кто-то спокойно. Мальчишки были впереди, для них это много значило – увидеть живого немца, они носили украдкой, совали немцам картошку, лепешку из лебеды.

Маргарита Агеева, краевед

В качестве черновой рабочей силы пленные также принимали участие в строительстве кинотеатра «Победа». И с этим связана городская легенда, якобы на крыше они выложили свастику, которая была заметна только с воздуха. Но, как уверяют историки, это было абсолютно невозможно.

Как они могли на крыше строить эту свастику, если на крыше то же были наши специалисты, строители! Это все из серии баек, анекдотов!

Маргарита Агеева, краевед

В этой квартире еще живет дух ушедшей эпохи – в коллекциях советских статуэток и длинных коридорах с высокими потолками. Владимир Буравцов – автор книг об истории Уфы, и его дом под №1 на улице Ферина тоже построили пленные немцы.

Здание состоит из двух частей, соединенных между собой аркой. Это памятник архитектуры, который дает представление о советских постройках 30-х-50-х годов – так называемые "сталинки". Для них характерны колонны, вензеля, высокие потолки, которые позднее, во времена Хрущева, были признаны излишествами.

Это были молодые немцы, видимо, последний набор, и настроены абсолютно миролюбиво. Видимо, поэтому местные жители, особенно женщины, жалостливо на них смотрели, подкармливали.

Владимир Буравцов, краевед

Несмотря на гуманное отношение к пленным, они все же сумели устроить в этом доме бытовую диверсию. В первую зиму жители обнаружили, что часть батарей остаются холодными, а когда выяснили причину, были очень удивлены.

Отвернули гайку – обнаружили посторонний предмет. Рассмотрели, а это оказалась медаль «За оборону Сталинграда». Сколько волка ни корми – все в лес тянет. Несмотря на такое доброе отношение к немцам, все равно враг остается врагом.

Владимир Буравцов, краевед

Малоизвестный факт: в Уфе есть здание, построенное пленными японцами. Это детский сад №1 на улице Новомостовой.

Здесь, на чердаке детского сада, около 10 лет назад был проведен капитальный ремонт. Рабочие меняли старые деревянные стропила. И вот на одном из почерневших бревен были обнаружены японские иероглифы. Но, к сожалению, до сегодняшнего дня это бревно не сохранилось.

Сохранились фотографии иероглифов. Они были выжжены на дереве, и эти строки удалось перевести. Первая надпись оказалась автографами строителей – Такахаши, Мураками, Кавагучи и другие. Вторая надпись была сделана на старояпонском и, вероятно, представляет собой трехстишие – хокку. Вот как звучит перевод.

Уфимская лютеранская церковь. Большинство прихожан – потомки тех самых советских немцев, которые не имели никакого отношения к фашистам, но были репрессированы. Как и в Октябрьском, именно они внесли большой вклад в строительство Уфы. Они поют символ веры на немецком, хотя самого языка не знают.

Мама запретила нам изучать немецкий язык, она не хотела. Несмотря на то, что я чистокровная немка, я не знаю языка, к сожалению.

Ольга Паршина, председатель церковного совета

История семьи Ольги Паршиной написана кровью. Деда – мирного советского человека – забрали в тюрьму прямо в тапочках, в лагере его застрелил охранник. Реабилитировали уже посмертно. Сама Ольга тоже родилась в неволе. Ее мама – Екатерина Руппель – была отправлена в трудармию в Орск, затем в Уфу – строила Черниковку, и еще 11 лет после войны отмечалась в комендатуре.

Она говорила, было очень тяжело: штыковыми лопатами рыли фундамент, мороз был сильный, там даже замерзали в этом фундаменте насмерть.

Ольга Паршина, председатель церковного совета

Очень много прихожан в этом списке! Это все выходцы с Орска. Трест 21 был основан именно на трудармейцах немецкой национальности. Всю Черниковку, все заводы тест 21 построил – Новоуфимский, Синтезспирт, 22 съезд.

Алиса Калиновская, прихожанка церкви

«Отче наш» на немецком, только теперь без страха или стыда. Они остались в России, хотя у многих была возможность уехать. Говорят: обиды нет, осталась только любовь к родине.

– Почему вы не уехали?

– Почему? Потому что я всю жизнь отдал этому городу. Пусть я на 50 процентов венгр, на 25 немец, на 25 эстонец. Коктейль нормальный такой. Но я родился здесь, по паспорту я русский, душою русский и сердцем русский.

Меня как-то обозвали фашисткой, мне было лет 6-7. Я подралась, дала сдачу, какая же я фашистка! Вечером, когда мама пришла с работы, она меня посадила перед собой, я до сих пор помню ее взгляд, она сказала: никогда не обижайся на людей, люди не виноваты, виноват гад Гитлер!

Ольга Паршина, председатель церковного совета