«Плакала и день, и ночь»: истории жителей Башкирии, чудом переживших коронавирус

Лучше вакцинироваться, чем заболеть. В этом уверены те, для кого схватка с коронавирусом едва не стала фатальной. Удивительные истории людей, выживших после почти 100-процентного поражения легких. Что помогло им вернуться с того света? Откровения медиков, которые сами перенесли коварную болезнь. Рожденные в эпоху коронавируса. Как живут сейчас дети, которые появились на свет в ковидных роддомах?

Когда эта маленькая девочка вырастет, она будет рассказывать детям и внукам, что родилась в эпоху ковида. Коронавирус навсегда стал частью ее истории, истории ее семьи и целого поколения. Хотя, конечно, сама она об этом еще не подозревает и сладко спит в коляске. И только ее мама знает, через что им пришлось пройти, прежде чем вот так просто выйти на улицу, вдохнуть весенний воздух, погулять с собакой.

Карина Колбина попала в роддом с коронавирусной инфекцией и поражением легких. Хотя до последнего не верила, что у нее ковид. Затрудненное дыхание списывала на растущий живот, а высокую температуру – на обычную простуду. И даже в машине скорой помощи она думала лишь о том, что зря занимает чье-то место.

Мне было стыдно перед людьми, что я занимаю скорую. Потому что на тот момент очень много людей болело и пожилых, которым это больше нужно, чем мне. Мне казалось, что я здоровый человек.

Карина Колбина

Но когда степень поражения превысила 40 процентов, стало по-настоящему тяжело и страшно. Как и его мать, ребенок в утробе, по сути, начал задыхаться. Врачи провели экстренное кесарево сечение. Варя появилась на свет совсем крошкой – вес 2 600, рост 46 сантиметров.

Только в родах мне вот так ее показали. А я была в маске кислородной. И говорила: унесите ее скорее, я боялась на нее надышать, мне очень страшно было заразить ребенка. Конечно, я хотела ее потрогать, приложить к себе, но я не могла себе этого позволить.

Карина Колбина

Это была одна из тех ситуаций, когда и мама тяжелая, и ребеночку угрожает на фоне этой вирусной инфекции и гипоксии мамы – возникает гипоксия плода. Мы хотели спасти и маму и ребенка, и нам это удалось. Это та ситуация, которую мы на грани прошли.

Дина Абсалямова, заведующая родильным отделением ГКБ Демского района г.Уфы

Такие кадры регулярно снимают сами сотрудники Демского роддома, который по-прежнему работает как ковидный. И эти записи стали единственным утешением для молодых мам. Чтобы исключить риск заражения, женщины неделями не видят своих новорожденных малышей, не могут взять их на руки. Для многих это – тяжелое эмоциональное испытание, что сильно влияет и на развитие самой болезни. Состояние Карины после родов резко ухудшилось, она попала в реанимацию.

Фото №1 - «Плакала и день, и ночь»: истории жителей Башкирии, чудом переживших коронавирус
Как получить 250 тысяч вместо земельного участка многодетным семьям в Башкирии

Врачи сказали, что я сдалась. Просто из-за того, что ребенок не со мной, я расслабилась и впала в пучину отчаяния. Я плакала там и день, и ночь. Врач лечащая говорила: это все потому, что ты держалась ради ребенка, а сейчас все...

Карина Колбина

И все же ей удалось справиться с эмоциями и пойти на поправку. Она увидела дочь лишь спустя 10 дней, во время выписки. Правда и тут взять ее на руки удалось не сразу.

Ее протягивают, но не мне, а моему мужу, потому что так ведь принято у нас. Я только чуть-чуть приоткрыла личико, заглянула и все. И только в машине мне ее дают. И она такая крошечная, я никогда не видела таких детей.

Карина Колбина

Мамочки с честью у нас выдержали этот год. Я думаю, их надо поблагодарить, что они такие стойкие. Матери с большой буквы, действительно, которые в такое время смогли преодолеть эту тягу обнять малыша, смогли все выдержать, выписаться, восстановить грудное вскармливание.

Дина Абсалямова, заведующая родильным отделением ГКБ Демского района г.Уф

Мирное время, нет, это не оговорка. Так теперь выражаются многие медики, подразумевая доковидную эпоху и впервые, с осторожностью, начинают говорить об этом сейчас. Ведь целый год им пришлось работать действительно как на фронте. Сутками, без сна и отдыха, рискуя жизнью и погибая. И неслучайно вернулось в обиход почти забытое слово "госпиталь". Не больницы, не поликлиники, а именно госпитали, как на войне, открывались один за другим с началом пандемии. Самый первый ковидный госпиталь в республике год назад был развернут на базе Демской больницы.

Фото №2 - «Плакала и день, и ночь»: истории жителей Башкирии, чудом переживших коронавирус

Сегодня они впервые за год заходят в палаты без противочумных костюмов. Эти перепачканные краской женщины – медсестры и санитарки, которые работали здесь, в «красной зоне», а теперь с оживлением взялись за кисти и валики, чтобы сделать косметический ремонт и поскорее распахнуть двери больницы в обычном, мирном режиме. Говорят: мечтали об этом дне, и почти как в той песне, приближали его как могли.

Самое большое впечатление – когда больные выписывались и уходили домой. Они нас так благодарили. Было на душе просто приятно, что люди здоровыми уходят домой.

Елена Беззубова, медсестра

В тот период, когда в этих стенах работал ковидный инфекционный госпиталь, абсолютно все квадратные метры были задействованы под размещение больных. Люди лежали в ординаторской, в сестринской, например, до сих пор стоят койки. А кое-где все еще можно найти трогательные детали, например, вот эти сувениры, которые пациенты оставили на память медперсоналу.

Есть пациенты, которые нам пишут, насколько им лучше, сколько километров они без отдышки могут пройти, на какую высоту могут забраться. Это составляет, наверное, смысл жизни...

Сергей Чакрян, заместитель главного врача по медицинской части ГКБ Демского района г.Уфы
Фото №3 - «Плакала и день, и ночь»: истории жителей Башкирии, чудом переживших коронавирус

Целый год будто бы выпал из ее жизни, о чем убедительно подсказывает пустой календарь на рабочем столе. Полгода полной изоляции и еще полгода тяжелой болезни – с таким поражением легких, в которое даже верится не сразу – 96 процентов. Ее возвращение на работу теперь кажется настоящим чудом. Шаура Гильманова – одна из тех, кто возводил фундамент башкирского телевидения и радио. Автор множества передач и фильмов, за 46 лет она воспитала несколько поколений журналистов.

Ее энергии и жизнелюбию можно позавидовать, и именно это, в том числе, помогло ей вернуться почти с того света.

Я смерти не боюсь! Мне страшно, что я не успела: вот это сделать, вот это. Когда я в самые плохие моменты понимала, что завтра может не быть, я думала о том, сколько долга у меня остается. То есть работы много и умирать нельзя.

Шаура Гильманова, директор школы-студии телерадиоискусства, заслуженный деятель искусств России, заслуженный работник культуры Республики Башкортостан

Один из проектов, о которых она думала в больнице – незавершенный фильм о Мустае Кариме, с которым Шаура Габбасовна была близко знакома лично.

Заболев коронавирусом, она неделю пыталась лечиться дома сама, пока не упала в обморок. Потом – целый месяц в реанимации. Вспоминает, как пришлось учиться дышать синхронно с аппаратом ИВЛ.

Аппарат такой – пф-пф, А я не успеваю за ним пф-пф. Начинаю стучать, а голос нет, беру ложку – стучу, там минуты не хватает – уже начинаешь задыхаться. Сорвешь маску – дышать нечем.

Шаура Гильманова, директор школы-студии телерадиоискусства, заслуженный деятель искусств России, заслуженный работник культуры Республики Башкортостан

Одновременно с ней боролся за жизнь, но не выдержал и ушел оператор, с которым Шаура Габбасовна проработала 25 лет, Ильдар Насредтинов. Она узнала об этом в больнице.

Поскольку меня не было, я не видела, не провожала. У меня до сих пор ощущение, что он жив, бодрствует, растит детей. Как родились у него двойняшки, покупали, ходили с ребятами ванночки, гадали, одну или две, раз двойня. Вот такие вещи, они отрезвляют...

Шаура Гильманова, директор школы-студии телерадиоискусства, заслуженный деятель искусств России, заслуженный работник культуры Республики Башкортостан

Даже где-то там, между жизнью и смертью, Шаура Габбасовна слышала голоса врачей, которые стали для нее будто маяком в тумане. Сейчас она говорит: ее спас Бог, но руками людей в белых халатах.

Вот заходит реаниматолог Андрей Леонидович, несет всякую чушь, байки, говорит, говорит, чтобы я не уходила, он задает вопросы, держит в тонусе тебя. Вы герой, вы не имеете права. Когда я лежала в реанимации, заболела санитарка Сатига-апай, заразилась. И столько врачей, я знаю, которые заразились именно на работе. Я ежедневно молю о здоровье вообще всех, кто в белых халатах. Они заслуживают большего, большей зарплаты, внимания, любви!

Шаура Гильманова, директор школы-студии телерадиоискусства, заслуженный деятель искусств России, заслуженный работник культуры Республики Башкортостан
Фото №4 - «Плакала и день, и ночь»: истории жителей Башкирии, чудом переживших коронавирус

Свой белый халат она надевает тоже спустя ровно один год. Медсестра Рима Яппарова стала одним из первых медиков, заболевших ковидом на работе, еще в апреле прошлого года. В родное детское отделение Верхнеяркеевской больницы она приходит пока только в гости, проведать коллег. После поражения в 95 процентов, легкие не восстановились до сих пор. Женщине дали третью группу инвалидности.

Впрочем, одна ковидная трансформация вызывает у коллег улыбку. В период болезни Рима Хатизовна лишилась почти всех волос, но выросли новые – еще лучше.

Такую встречу специально не придумаешь. В одной из палат Рима Хатизовна узнает свою бывшую пациентку. 30 лет назад Розалия Сибагатуллина попала в детское отделение еще будучи девятиклассницей, а теперь лежит здесь уже с дочерью. И хорошо помнит свою медсестру, которая безболезненно делала уколы.

Ковидом Рима Хатизовна заразилась, вероятно, от кого-то из маленьких пациентов. После ночной смены резко почувствовала себя плохо. То, что было потом, до сих пор вспоминает с трудом.

Вот я боялась черного мешка. Что я умру, в черный мешок положат. Так же говорили, это ведь опасная инфекция. И никто тебя не увидит, ни дети, ни родные, по-человечески похоронить не смогут.

Рима Яппарова, медсестра Верхнеяркеевской центральной районной больницы

Два месяца в больнице прошли как в тумане. Но желание жить все-таки победило. Она не вставала, едва могла говорить, однако на вопросы врачей о самочувствии неизменно отвечала: с каждым днем лучше. И будто сама твердо в это поверила.

Так жить хотелось. О детях я думала всегда, о внуках, внучках. Как они будут жить без меня, я думала. Мы же всегда вместе. Наверное, это помогло мне выжить.

Рима Яппарова, медсестра Верхнеяркеевской центральной районной больницы

Семилетняя Амелия отправляла бабушке рисунки с солнцем и цветами. И едва вернувшись домой, Рима Хатизовна вновь посадила свои любимые розы. Для ее родных эти месяцы тоже стали серьезным испытанием. Дочь Ирина боялась проснуться ночью от звонка из больницы.

Боялись, что она уйдет. Не представляли мы жизнь без мамы.

Ирина Ахмадиева, дочь Римы Яппаровой

Римму Хатизовну и многих других пациентов буквально отвоевали у смерти врачи Республиканской клинической больницы.

На этих летних кадрах Гульназ Грицаенко, тогда руководитель инфекционного госпиталя на базе РКБ, встречает журналистов в красной зоне. А сегодня идет по тем же коридорам уже без душного защитного костюма. Ее отделение пульмонологии тоже заработало в мирном режиме и вновь заполнилось "некоронованными" пациентами, как их называют здесь.

О "красной зоне" здесь все еще напоминают кислородные точки у каждой кровати. Именно коронавирус познакомил многих людей с таким жутким явлением как кислородозависимость.

95 процентов пациентов в этом отделении были кислородозависимы. И они дышали кто через канюли, кто через маски.

Гульназ Грицаенко, заведующая отделением пульмонологии РКБ им. Г.Г.Куватова

На работников РКБ ковидная эпоха буквально обрушилась еще в самом начале, когда даже не было четких методик лечения. Так получилось, что испытывать их медикам коллективно пришлось на себе.

На тот момент, в апреле, для меня было самое тяжелое оставлять свое отделение, когда меня саму увозили в инфекционное отделение. Потом еще тяжелый момент – когда привезли мою дочь, которую я успела заразить с подтвержденной коронавирусной инфекцией.

Гульназ Грицаенко, заведующая отделением пульмонологии РКБ им. Г.Г.Куватова

Но этот опыт научил врачей понимать инфекцию как бы изнутри, осознавать, что чувствуют пациенты и насколько для них в этот момент важна эмоциональная поддержка.

Именно положительные эмоции стали для многих пациентов будто бы секретным ингредиентом выздоровления. Те, кто даже со 100-процентным поражением не сдавался и верил в лучшее, действительно справлялись и удивляли даже врачей.

Я вспоминаю сейчас фразы одной нашей пациентки. Когда она выписалась, она говорила, что она была в тумане, она помнит вот эти фразы: "Вы будете жить, мы с вами будем дружить, мы с вами будем общаться". Они даже в тумане узнавали наши голоса и вот эти воспоминания, из той глубины – они настолько сильные и очень приятные для нас.

Гульназ Грицаенко, заведующая отделением пульмонологии РКБ им. Г.Г.Куватова

Для медиков этот период стал временем колоссального объединения. Красная зона четко показала, кто выбрал профессию по зову сердца.

Фото №5 - «Плакала и день, и ночь»: истории жителей Башкирии, чудом переживших коронавирус

Тут стерлась грань между заведующими, обычными докторами, между рентгенологами, терапеватми кардиологами. Даже в приемном покое, когда по 8 машин ждали очереди передать пациентов, у нас была одна общая цель – оказать экстренную помощь этим пациентам. В это время никто не думал, кто есть кто. Все мы были инфекционисты.

Гульназ Грицаенко, заведующая отделением пульмонологии РКБ им. Г.Г.Куватова

Все они – и врачи, и пациенты называют этот год самым тяжелым в своей жизни. Но совершенно незнакомые люди сходятся в одном: коронавирус научил их ценить то, что по-настоящему важно и не откладывать жизнь на завтра, ведь завтра может никогда не наступить.

Уфимская волна
Как получить 250 тысяч вместо земельного участка многодетным семьям в Башкирии